Николай Иванович

Бугаев

1923-2003

Советский учёный.

Участник Великой Отечественной Войны.

Создатель и руководитель наземных командно-измерительных пунктов (КИП), в том числе Симферопольского КИП, благодаря которому осуществлялось управление полётами всех советских космических аппаратов, запускаемых в военных целях.

Награды:

  • Дважды Лауреат Государственной премии СССР
  • Четыре ордена «Красной звезды»
  • Три ордена «Ленина»
  • Ордена «Отечественной войны» I и II степени
  • Ордена «За службу Родине в вооруженных силах СССР» I, II, III степени
  • Медали «За оборону Москвы», «За победу над Германией», «За боевые заслуги»
  • Медали Федерации космонавтики СССР, а также медалями им. С.П. Королева, Ю.А. Гагарина, М.С. Рязанского, Г.С. Титова
  • звание «Почетный радист СССР»
  • Мастер спорта по пулевой стрельбе (скоростная стрельба из револьвера, стрельба из пистолета на 50 метров)
  • Участник парада Победы на Красной площади (в колонне ветеранов)

Все мы родом из детства.

Николай Иванович Бугаев родился 27 мая 1923 года в Украине, в местечке с романтическим европейским названием «Новая Прага» в Кировоградской области. Отец, Иван Николаевич Бугаев, герой Первой мировой войны, получил за свои боевые заслуги от царя Николая II два креста Святого Георгия и мукомольную мельницу в придачу, на которой и трудился всю жизнь.

В семье кроме старшего сына Николая росли три младшие сестры, однако, мать, Анна Яковлевна Бугаева, успевала заниматься не только хозяйством, но и ловко управлялась с небольшой швейной мастерской, где сама исполняла все обязанности от руководства производством до реализации готовой продукции.

В семье кроме старшего сына Николая росли три младшие сестры, однако, мать, Анна Яковлевна Бугаева, успевала заниматься не только хозяйством, но и ловко управлялась с небольшой швейной мастерской, где сама исполняла все обязанности от руководства производством до реализации готовой продукции.

Пример родителей, трудяг и оптимистов, которым тем не менее пришлось прожить непростую жизнь, дал маленькому Николаю тот запал боевой работоспособности, смелого новаторства и неиссякаемого жизнелюбия, а главное, любви именно к людям, простым работягам, которые он пронёс через всю жизнь и которые сделали из него уникального специалиста и Человека с большой буквы.

Не мальчики – орлы!

17 февраля 1940 года после окончания неполной средней школы Николай Бугаев, как отличник учебы, без экзаменов, был зачислен в недавно сформированное Орловское пехотное училище. 

Той зимой по всей Европе уже свирепствовала фашистская гидра и Советский Союз мобилизовывал свои силы в ожидании неминуемого страшного удара.

 

Так в январе 1940 года было сформировано Орловское пехотное училище, курсантами которого стали орловские, тамбовские и воронежские парни. Из воспоминаний полковника в отставке Н.Н. Богданова: «Важнейшей задачей для молодого училища была выработка единой методики преподавания, где главным было: учить тому, что нужно на войне.» 

Программа, рассчитанная на два года, была уплотнена до минимума, шла напряженная учеба. Каждый из курсантов понимал, какая ответственность возлагается на него в это непростое для страны время.

В июне 1941 года училище выпустило своих первых «птенцов»: на лицо ещё совсем мальчиков, но в душе – отважных воинов. А через 12 дней началась Война.

 

В начале войны

Есть такая профессия - Родину защищать

В сентябре того же года он назначен командиром роты 43-й армии генерала К.Д. Голубева. Осенью 1941 года Николай Бугаев сражался под Наро-Фоминском. Наро-Фоминская оборонительная операция, проведённая с 1 по 5 декабря 1941 года в ходе битвы за Москву, хронологически началась значительно раньше 1 декабря, ещё в октябре: 13 октября 1941 года командующий Западным фронтом отдал знаменитый приказ № 0345 «О повышении стойкости войск при защите г. Москвы», который заканчивался словами: «Ни шагу назад! Вперед за Родину!»

В сентябре того же года он назначен командиром роты 43-й армии генерала К.Д. Голубева. Осенью 1941 года Николай Бугаев сражался под Наро-Фоминском. Наро-Фоминская оборонительная операция, проведённая с 1 по 5 декабря 1941 года в ходе битвы за Москву, хронологически началась значительно раньше 1 декабря, ещё в октябре: 13 октября 1941 года командующий Западным фронтом отдал знаменитый приказ № 0345 «О повышении стойкости войск при защите г. Москвы», который заканчивался словами: «Ни шагу назад! Вперед за Родину!»

 

В результате операции советские войска сорвали последнюю попытку немецких войск прорваться к Москве, но потери Советских защитников были чудовищны. А командир Бугаев 12 ноября 1941 получил под Наро-Фоминском своё второе ранение, на этот раз тяжёлое.

Война

А теперь нашлась нам в небе работа синевою наполнять парашюты...

После госпиталя, в июне 1942 года, Николай Бугаев был направлен в войска ВДВ в Тулу, в прославленную 106-й гвардейскую воздушно-десантную дивизию, удостоившуюся впоследствии ордена Кутузова II степени, где ему было присвоено звание «старший лейтенант». Там уже опытный десантник, заместитель командира учебного батальона, Бугаев стал участником «Букринского десанта», который в сентябре 1943 года в ходе битвы за Днепр был выброшен в тыл немецких войск с целью содействия войскам Воронежского фронта в форсировании Днепра. 

Днепровская воздушно-десантная операция наряду с Вяземской стала крупнейшей воздушно-десантной операцией Красной Армии в годы Великой Отечественной Войны. И хотя из-за многочисленных ошибок в ходе её подготовки операция не достигла поставленных целей, десантники своими активными действиями оттянули на себя крупные силы противника и нанесли ему значительные потери в живой силе и технике. Личный состав десанта, сражаясь в тылу врага, проявил массовый героизм, мужество и стойкость в боях. Николай Бугаев, участвовавший в первом Днепровском десанте, получил третье ранение и был контужен, после чего до начала 1945 года был списан в резерв войск ВДВ.

 

 

В 1943 году Николай Бугаев стал старший адъютантом учебного батальона 192-го запасного стрелкового полка, а в декабре того же года – начальником отделения по учету и укомплектованию офицерским составом Управления 1-ой запасной стрелковой дивизии. 

Позже, весной 1945 года, которую как в том великом вальсе помнят Вена, Альпы и Дунай, старший лейтенант Бугаев участвовал в десанте и освобождал Чехословакию.

Война и Мир

Война закончилась. Хотелось жить, работать и, конечно же, любить. Ещё во время реабилитации после ранения в г. Горький (сегодня — г. Нижний Новгород) видный старлей познакомился со своей будущей женой Еленой, и 1 февраля 1946 года они поженились. Время было голодное, но жажда жизни сильнее голода и тягот послевоенного времени. Вскоре в семье Бугаевых послышался детский смех: у них родился сын Юрий (28 ноября 1946 года), а затем — второй сын Александр (6 марта 1952 года). Спустя годы сыновья подарили чете Бугаевых троих внуков – Наташу, Сережу и Леночку.

С 1946 года Николай Бугаев, «доросший» до звания «капитана» (звание присвоено в мае 1946 года), служил в должности инструктора воздушно-десантных войск. Выполняя ночной затяжной прыжок, он повредил раненую ногу, из-за чего дальнейшие прыжки ему были запрещены, и он перешел на работу в штабе – был назначен начальником отделения кадров 106-й тульской Гвардейской воздушно-десантной ордена Кутузова дивизии.

Внуки в гостях у дедушки

Взрослые внуки на юбилее

Студенты-первопроходцы

В 1951 году Николай Бугаев закончил 10 класс средней школы и поступил в именитую Военную Академию связи им. С.М. Будённого в Ленинграде. На тот момент страна была полна предчувствием космоса. На официальном уровне было принято решение о создании нового вида войск — ракетных войск стратегического назначения, а во всех военных учебных заведениях были созданы кафедры и целые факультеты соответствующего направления. В академии связи им. С.М. Будённого готовили уникальных специалистов в области радиотехники, телеметрии, связи, командных радиолиний (КРЛ). 

Так как слушателям Академии необходимо было изучить множество уникальных для своего времени дисциплин, по некоторым из которых не было даже учебных пособий, лекции им читали непосредственно разработчики и изготовители радиоаппаратуры. 

 

Срок обучения студентов ракетной специализации увеличился на полтора года по сравнению с другими специальностями и составил 5 лет.

В начале 1957 года С.П. Королёв закончил испытания двухступенчатой межконтинентальной баллистической ракеты Р-7, на базе которой было создано целое семейство ракет-носителей среднего класса, внёсших большой вклад в освоение космоса. «Семёрку» приняли на вооружение в качестве основного средства доставки ядерного оружия с неограниченной дальностью и остро встал вопрос о необходимости её квалифицированного обслуживания. Так из успешных выпускников академии связи им. С.М. Будённого стали набирать будущих командиров наземных измерительных пунктов (НИП), в числе которых оказался опытный фронтовик Николай Иванович Бугаев, закончивший Академию весной 1957 года.

 

В академии

Казахстан

Н. И. Бугаева распределили на Наземный измерительный пункт НИП-3 в Казахстане, в 15 км от озера Балхаш, который принимал участие практически во всех важных событиях освоения космоса — от полета первого спутника до работ по космическому кораблю «Буран» и орбитальной станции «Мир». 

Предварительно он прошёл практику на заводе-изготовителе телеметрической аппаратуры, по окончании которой он был назначен заместителем председателя Комиссии по проверке готовности к работе НИП-3. 

 Возглавлял Комиссию А.А. Витрук, который впоследствии стал первым командиром КИК, в состав которого входили все НИП. А.А. Витрук отметил работу скрупулёзного и ответственного заместителя и рекомендовал его для назначения на должность командира строящегося НИП-13 в Улан-Удэ. К этому времени С.П. Королеву удалось добиться развертывания параллельно военной программе программы освоения космического пространства и разработки ракетной техники.

 Возникла необходимость обеспечения непрерывного контроля за спутниками, для чего планировалось развернуть дополнительные НИП и плавучие измерительные пункты (ПИП) для управления космическими аппаратами на всей траектории их движения, а не только на участке выведения во время работы ракеты-носителя.

НИП-3 в Казахстане

Сибириада: «Пункт Бугаева»

11 июня 1957 года на НИП-13 прибыла группа солдат и сержантов из 17 человек, через два дня командование частью принял подполковник Николай Иванович Бугаев. Место постоянной дислокации воинской части было определено восточнее города Улан-Удэ, недалеко от населенного пункта Нижние Тальцы. Семьи военных добирались до части почти две недели: эшелон, сформированный в Горьком, тащился по просторам нашей необъятной Родины, стоял на запасных путях, потом снова тащился. Так как состав считался секретным, то его пассажиры в течении всей поездки практически не получали горячей воды и пищи. Солдатам один раз в день готовили в походной кухне, развёрнутой на платформе, остальное они получали сухим пайком. Офицерам и членам их семей горячее не выдавали -за этим строго следили приставленные к эшелону политработники и особисты. Семья Бугаева с двумя мальчиками 11 и 5 лет, стойко переносила тяготы пути. Но через какое-то время у многих пассажиров начались расстройства из-за неполноценного питания и отсутствия кипячёной воды в достаточном количестве. Тогда Николай Иванович самоуправно приказал организовать вторую смену поваров и люди стали получать горячее питание и воду. Подполковник Бугаев формально получил взыскание за самоуправство, но зато довёз эшелон без потерь и в рабочем расположении духа, а ведь впереди предстояло буквально освоение дикой Сибири. 

Первоначально с эшелоном прибыло всего трое офицеров: это были лучшие выпускники ракетных войск стратегического назначения (РВСН). Талантливые инженеры, они были заточены именно на работу с аппаратурой, но не готовы встретиться с первозданной природой, а главное воинственно настроенным местным населением. Территория части располагалась посреди живописного лесного массива, окруженного столетними соснами. Место это изначально предназначалась для поселения ссыльных после отбытия ими срока в исправительном трудовом лагере. Поэтому бывшие лагерные поселенцы считали прибывших военных захватчиками своей земли и даже предпринимали набеги на часть. 

Николай Иванович Бугаев, которого школа Великой Отечественной Войны научила действовать решительно и жёстко, сразу дал отпор «гостям»: была введена усиленная караульная служба — часовые дежурили по 2-3 человека; несколько раз пришлось объявлять боевую тревогу и с оружием отбиваться от местных.

К приезду первого эшелона на территории НИП были построены лишь деревянные каркасные постройки — казарма, штабное здание, два технических здания для размещения аппаратуры. В части не было воды – её привозили на водовозке раз в день. Свет давали от дизельных генераторов и лишь на короткое время, при проведении работ на аппаратуре все жилые и хозяйственные помещения отключались. В таких условиях зиму не пережили бы ни люди, ни техника. Из воспоминаний Б.А. Покровского: «Откровенно говоря, там все-таки было трудновато. В этом пришлось убедиться и мне, когда я зимой̆ побывал по служебным делам на «пункте Бугаева», как его называли в Центре КИК. Насквозь промерзали не только кузова аппаратных машин, но и стены деревянных жилых домов. А ведь некоторые инженеры жили там с маленькими детьми, впрочем, как и их начальник, два малолетних сынишки которого вместе с родителями стойко преодолевали сибирские зимы.»

Формирование НИП было закончено к октябрю 1957 года: к этому времени в штате части было 12 офицеров, 57 солдат и сержантов. С прибытием второго эшелона Николай Иванович параллельно с развертыванием и вводом в эксплуатацию аппаратуры начал проводить работы по жизнеобеспечению военнослужащих и гражданского населения. За два месяца была проведена штатная ЛЭП, пробурены скважины и построена утепленная водонапорная башня, открылся небольшой продуктовый магазин. Два раза в неделю приезжала автолавка с промышленными товарами. Для представителей промышленности была построена гостиница, а для офицерского состава и членов их семей – два дополнительных дома; каждом жилом помещении были сооружены печи. Была организована централизованная заготовка дров. Все дети школьного возраста были определены в учебные заведения в ближайшем населённом пункте. Но главное – была налажена работа наземного измерительного пункта: НИП-13 был укомплектован станциями СОН-2, МРВ-2М, РТС и «Бамбук». 

Уже 4 октября 1957 года НИП-13 принимал сигналы первого искусственного спутника Земли (ИСЗ). К его запуску личный состав и технические средства были подготовлены, но участия в управлении спутником не принимали, а лишь вели наблюдение. Для работы по второму и третьему ИСЗ НИП укомплектовали станциями «Трал-1С» и «Бинокль-Д». С 15 мая 1958 года работа НИП по третьему ИСЗ, который по существу был первой в мире космической научной лабораторией, проходила штатно. Дежурные расчеты и средства части, участвуя в работах по объекту «Д», 109 раз проводили с ним сеансы связи и передавали информацию на командный пункт КИК.

За короткий срок командующему НИП-13 Бугаеву удалось достичь невозможного: в лесу с нуля было разбито полностью готовое к зиме поселение, а главное, уникальный автономный полностью готовый к работе пункт контроля и управления космическими аппаратами. Николай Иванович сам работал с остервенением и не щадил коллег и подчинённых – все без исключения «пахали» по 20 часов в сутки. Конечно, в части были и недовольные таким строгим порядком: на подполковника Бугаева регулярно писались жалобы и 1959 году была организована расширенная плановая проверочная комиссия. Однако, по итогам работы комиссии НИП-13 признан лучшим в составе всего контрольно-измерительного комплекса (КИК). С.П. Королев, узнав о результатах работы комиссии, лично выступил с ходатайством о переводе опытного и энергичного Н.И. Бугаева в Симферополь, на стратегический НИП-10, созданный для работы по Лунной программе.

Первый офицерский дом на нип-13

Симферопольская Кошка

В августе 1959 года Николай Иванович Бугаев был переведен на должность командира стратегически важного НИП-10, который не слишком уверенно развивался и требовал опытного инженера и решительного «хозяйственника».  Предыдущий командир НИП ожидал скорого перевода на должность начальника штаба КИК и потому занимался исключительно рабочими задачами самого НИП, не уделяя внимания развитию инфраструктуры: весь пункт состоял из нескольких деревянных зданий и одного технического, построенного из популярного в то время лёгкого пористого природного материала – ракушечника. А ведь С.П. Королёв именно на этот НИП возлагал большие надежды и ответственность видя его в будущем опорным центром связи, «лицом советского космоса».

Со свойственной ему энергией, командир Бугаев принялся наращивать инфраструктуру, работать с личным составом и, конечно, поддерживать работу наземного измерительного пункта. В кратчайшие сроки были построены капитальные технические и жилые здания, жилые дома для проживания офицерского состава. Численность постоянного состава НИП-10 достигла 250 офицеров и более 1000 солдат срочной службы. Им предстояло решать уникальные задачи, они были первопроходцами.

 

С. П. Королёв готовил новую группу космических аппаратов для исследования Луны: его целью было запускать в Космос не просто «болванки», а научные лаборатории. Параллельно под руководством М.С. Рязанского и А.Ф. Богомолова разрабатывалась и новая наземная радиотехническая аппаратура – аналоговая, на электронных лампах (о цифровой обработке тогда даже не было и речи), она получалась крупногабаритной, тяжелой, очень чувствительной к малейшим вибрациям и электромагнитным помехам. И так как НИП был расположен довольно близко к трассе Симферополь-Евпатория и населённым пунктам, было принято решение о размещении новой чувствительной аппаратуры не на территории НИП-10, а удаленном от цивилизации месте. После долгих поисков, было предложено место рядом с поселком Симеиз, на склоне горы Кошка. Площадку на Кошке официально оформили как филиал НИП-10, её начали расстраивать и укомплектовывать оборудованием, но никто не знал, успеет ли командир Бугаев закончить работы к запуску Луны-3, поэтому головной пункт НИП-10 также поддерживался в боевой готовности – для Николая Ивановича это фактически означало одновременное руководство двумя НИП. Сроки были максимально сжаты, фонды распределены, но ему удалось заручиться поддержкой органов власти. По ходатайству Бугаева из НИП-13 в Улан-Уде были переведены несколько офицеров, которые теперь составляли костяк слаженной команды. 

Для проверки правильности функционирования аппаратуры к Кошке был приписан вертолет, на котором были установлены имитаторы бортовой аппаратуры станции «Луна-3». Регулярные облёты горы со стороны Черного моря, показали техническую готовность аппаратуры. К приезду приемочной комиссии в составе которой были С.П. Королев, М.С. Рязанский, А.Ф.Богомолов, Г.А. Тюлин основные работы по возведению технических помещений и развертыванию аппаратуры на Кошке были завершены

Передающая антенна командной радиолинии на горе Кошка, работавшая с космической станцией «Луна-3» На горе Кошка (использовалась трофейная немецкая антенна), оставлена как памятник.

Круче, чем Джеймс Бонд

4 октября 1959 был осуществлен пуск космической ракеты в сторону Луны. Ракета-носитель стартовала с космодрома Байконур и вывела на промежуточную околоземную орбиту космическую станцию «Луна-3». Основной целью полета было вывести станцию на такую траекторию движения, которая позволит ей совершить баллистический облет Луны и сфотографировать её обратную сторону. На борту аппаратура в автоматическом режиме должна была проявить пленку и передать полученные изображения на Землю — эти изображения и должна была принять, обработать (убрать помехи, повысить четкость) наземная аппаратура на горе Кошка. Как только средства наблюдения доложили, что станция вышла на траекторию движения к Луне близкую к расчетной, члены госкомиссии во главе с С.П. Королёвым и М.В. Келдышем вылетели с Байконура в Симферополь и в полном составе прибыли на Кошку. По просьбе Королева на НИП-10 провели генеральную репетицию сеанса связи, во время которой произошёл интересный случай, положивший начало дружбе Николая Ивановича Бугаева и Сергея Павловича Королёва.

Во время этой тренировки вся аппаратура была синхронизирована с Системой единого времени (СЕВ), совместно с которой до сих пор наземную аппаратуру не тестировали: ранее время на вертолете, облетавшем гору и имитирующем полёт космического корабля, и на самой горе синхронизировали по обычному переносному стандарту времени, точности которого вполне хватало для проверочных работ. 

Но в реальности необходимо было учитывать расстояние до Луны и возникающую при этом задержку — вот эта-то мизерная задержка в передаче каждого кадра в итоге дала общую задержку почти в полтора часа. Королев, которому было доложено, что имеющейся на НИП-10 плёнки не хватит на весь сеанс связи, пришел в бешенство, так как себестоимость каждого снимка обратной стороны Луны превышала стоимость легкового автомобиля, а самое главное, ценность каждого снимка была обусловлена историческим значением этих событий: впервые в истории человечества у людей появилась возможность рассмотреть обратную сторону нашего естественного спутника! Сергей Павлович немедленно связался с Москвой и затребовал необходимое количество пленки, которую должны были за 4 часа доставить в Симферополь на его личном самолете, а затем вызвал командира Бугаева и поручил ему организовать доставку плёнки из аэропорта на Кошку до начала сеанса связи. Николай Иванович рассудил так: на автомобиле ночью не успеть, надо задействовать вертолёт, притом Бугаев решил лететь лично. Королев вспылил, так как немыслимо было оставлять НИП в такой судьбоносный момент, но Бугаев хладнокровно рассудил, что вся аппаратура полностью исправна, все боевые расчеты обучены, на местах и прекрасно понимают меру ответственности, в том время как в распоряжении Бугаева нет ни одного офицера, имеющего хотя бы минимальную десантную подготовку — вертолет на Кошку сесть не сможет и придется высаживаться с воздуха. Королёв доверился командиру Бугаеву – он получил плёнку в Симферополе, прибыл на Кошку и спустился по веревочной лестнице с висящего вертолета. До начала сеанса связи оставалось 11 минут.

Обратная сторона Луны (одно из многих фото, полученных при запуске «Луны-3».

Фото Луны

Сеанс связи прошел успешно, было получено большое количество снимков обратной стороны Луны, которые облетели весь мир. А на прощание Королев обнял удалого командира и сказал: «Коля, мы с тобой еще слетаем и на Марс, и на Венеру!» Решительность и отвага Бугаева, однако, сослужили ему и медвежью услугу: Сергей Павлович вполне оценил, насколько ценный кадр этот командир и потому дал команду не отправлять его в отпуск во время пусков. Так в следующие пять лет Николай Иванович только один раз сходил в полный отпуск.  

Бугаевка

Успешно проведенные работы по программе «Луна-3» выявили важность создания нового комплекса дальней космической связи с более чувствительной и в то же время с более помехозащищенной аппаратурой: приборы, размещенные на Кошке, требовали обеспечения дополнительной защиты от морской воды и соляного тумана. Кроме того, из-за низкой помехоустойчивости при проведении сеансов связи перекрывались проходящие мимо горы Кошка автомобильные дороги и отключалось электроснабжение в прилегающих поселках. А ведь от стабильного функционирования систем связи на земле зависел не только научный успех полёта, но и жизнь космонавтов!

Под Симферополем, на 18 км шоссе Симферополь-Евпатория, нашли площадку достаточной погодной и сейсмической стабильности – там и развернулось строительство громадного комплекса: строились могучие фундаменты под установку новых приемных и передающих антенн, в скальном грунте прокладывались потерны для прокладки кабелей питания и связи, возводился мощный автономный энергетический центр, множество технических зданий. Как только завершалось строительство очередного технического здания, еще до его окончательной отделки, заказывалась аппаратура, которая устанавливалась сначала в так называемой «темной комнате». Вместе с аппаратурой прибывала бригада от предприятия-изготовителя и предприятия-разработчика аппаратуры. Сразу же на месте проверялись все параметры приборов, проводилась регулировка и отладка и в случае необходимости – её доработка. Так, к моменту завершения строительства технического помещения, даже до того, как полностью завершались все отделочные работы, проверенная и отлаженная аппаратура устанавливалась на свое постоянное место и сразу могла работать по назначению. 

Командир НИП-10 со свойственной ему энергией и верой в принцип «Космос – главное, но люди работают на Земле!» развернул масштабное строительство жилых объектов и инфраструктуры: капитальные здания для размещения личного состава, столовая, стадион, стрельбище, клуб и библиотека. По инициативе Н.И. Бугаева был перекрыт ручей и создали большой искусственный пруд. В части организовали подсобное хозяйство по разведению свиней — с тех пор ни в офицерской, ни в солдатской столовой мясных консервы больше не употреблялись. Кроме того, были сохранены первые деревянные дома, в которых когда-то жили офицеры: после ремонта и соответствующей реконструкции в них были устроены комфортабельные гостиницы, названные «Домик Королева» или «Домик Келдыша. С.П. Королев, а потом и Ю.А. Гагарин любили останавливаться именно в них, с удовольствием уступая номера «люкс» членам госкомиссий.

         Одним из важнейших социальных объектов стала школа, получившая название «Кубанская восьмилетняя школа».  После её постройки был запущен постоянный автобусный маршрут «Симферополь-Школьная» и именно как «Школьная» НИП-10 вошел в историю космонавтики. 

К моменту запуска Ю.А. Гагарина «Школьная» превратилась в политический, научный и культурный центр областного уровня, а в пределах Одесского военного округа однозначно стала передовой частью, на которую ровнялись все. Неофициально симферопольский НИП именовали «Бугаевкой» и этот термин до настоящего времени проскакивает в воспоминаниях ветеранов космоса.

НИП-10, как и планировал Королёв, стал опорным пунктом связи. Уже со второго пилотируемого пуска с Г.С. Титовым была установлена следующая схема работы: сразу после фиксации выхода корабля на расчетную орбиту, все техническое руководство Госкомиссии в составе С. П. Королева. М.В. Келдыша, М.С. Рязанского, А.Ф. Богомолова погружалось в самолет и перелетало в Симферополь, на бугаевский НИП. К этому времени расшифровывалась и обрабатывалась телеметрическая информация и медицинские показания бортовых датчиков, при необходимости корректировалось положение корабля в пространстве и объект приводился штатное состояние. По традиции первый штатный сеанс связи проводил лично Сергей Павлович Королев. Далее он вместе с командиром НИП ставил задачи на ближайшие сеансы связи.

НИП-10 успешно провел все сеансы связи, в том числе первый полёт Юрия Алексеевича Гагарина на корабле «Восход-1» и позднее, в 1965 году, полёт космического корабля «Восход-2» в, когда Алексей Архипович Леонов впервые вышел в открытый космос, а Павел Иванович Беляев впервые осуществил ручное управление посадкой космического корабля. Работа расчетов офицеров части и прикомандированных представителей промышленности стала настолько четкой, что в руководстве отрасли появилась идея ознакомить с успехами образцово-показательного НИП высшее руководство страны. Хотя к Бугаевке уже давно было приковано внимание и по другому поводу…

Симферопольский НИП под руководством полковника Бугаева был в рекордные сроки возведён на новом месте. НИП расцвёл благодаря неистощимой энергии и смекалке его командира, а также благосклонному к нему отношению начальства: только в адрес Королева им было отправлено 18 Представлений, которые потом с визой Сергея Павловича передавались в ЦК КПСС и Совет Министров СССР. «Выбить» хоть какие-то дополнительные ресурсы в условиях жесткого планового социалистического хозяйства с расписанными на 5-7 лет вперёд фондами могли только честные, принципиальные и деловые люди, бесконечно преданные делу. Так при постройке «Бугаевки» были в той или иной мере нарушены почти все законы и правила планового хозяйства, но ни одна комиссия ни разу не нашла хотя бы одного украденного рубля. У многих такая бурная деятельность вызывала неоднозначные эмоции: когда творилась история Космоса казалось нецелесообразным вкладывать деньги во что-то кроме техники, в конце концов людские ресурсы восполнимы. Но Николай Иванович всегда в первую очередь думал о своих людях. Почти весь 1962 год прошел в непрерывных проверочных комиссиях и только приезд Н. С. Хрущева положил этому конец и часть вздохнула свободно.

Постановка задач перед сеансом связи

тв-кадр системы заря – прислал гагарин бугаеву

В таких конвертах пересылались сообщения тасс до полёта и в удачных стартах

Руководство ТАСС на связи с космонавтом

На стрельбище

К нам едет ревизор

В 1962 году НИП-10, как передовой пункт связи, посетило высшее должностное лицо СССР — Генеральный секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущёв. Все понимали громадную меру ответственности, которая лежит на части: малейший сбой во время сеанса связи или любая другая оплошность в работе НИП могли послужить поводом для закрытия целого направления космической программы страны. 

Но Симферопольский пункт как всегда был на высоте: Н.С. Хрущёв успешно провел два сеанса связи с космонавтами П.Р. Поповичем и А.Г. Николаевым. Никита Сергеевич оценил работу симферопольского НИП на «отлично», однако высказал замечание об излишней роскоши в зале, где проводятся сеансы связи – техническое по своему назначению помещение было выстелено коврами и дорожками. 

Сотрудники НИП пояснили генсеку: в зале используется настолько высокочувствительная аппаратура, что даже шаги человека могут сбить настройки и сорвать сеанс связи. Объяснением начальство осталось удовлетворено, как и визитом в целом. Позднее Хрущёв приказал во всех воинских частях завести подсобное хозяйство по примеру Бугаевки.

Хрущёв в Симферополе с Терешковой

Николаев

Хрущёв даёт указания

Попович

Царь-ракета

Космическая отрасль продолжала развиваться и ОКБ-1 (сегодня РКК «Энергия») под руководством С.П. Королева уже не могло в рамках одного предприятия обеспечить проведение работ по всей тематики исследований. По предложению Королёва было принято Постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР о создании системы головных предприятий: пилотируемый космос остался за королёвским бюро, в помощь которому был создан Центр управления полетами (ЦУП), а так называемый дальний космос – изучение Венеры и Марса, и вся непилотируемая программа по изучению Луны – передан НПО им. С.А. Лавочкина, где генеральным конструктором был Георгий Николаевич Бабакин.

С началом «Великой лунной гонки» С.П. Королев все силы сосредоточил на проекте по созданию ракеты-носителя сверхтяжелого класса «Н-1» для пилотируемого полета на Луну. По его замыслу ракета «Н-1» предназначалась для вывода на околоземную орбиту тяжёлой (75 т) орбитальной станции с перспективой обеспечения сборки тяжёлого межпланетного корабля для полётов к Венере и Марсу.

 

 

В США к тому времени была запущена программа пилотируемого полета на Луну «Аполлон» под руководством Вернера фон Брауна. Но для успешной высадки астронавтов на поверхности Луны, необходимо было собрать как можно больше данных о её поверхности: началось массированное изучение Луны с помощью автоматических станций. Еще в 1961 году президент США Джон Кеннеди, осознавая, что освоение Луны и окололунного пространства очень «увесистая» статья для бюджета одной державы, направил письмо Н. С. Хрущеву с предложением о сотрудничестве, но получил от генсека СССР отказ, так как тогда Советский Союз опережал США в космической гонке.

Американцы приняли национальную программу по изучению Луны, НАСА опубликовало график работ и стало планомерно отчитываться об их проведении. Этот успех заставил СССР в срочном порядке реализовывать свою программу (в отличие от американской – строго засекреченную): с февраля по октябрь 1967 года было запланировано 12 пусков ракеты «Н-1», но экономика страны не могла обеспечить эти работы в полной мере.

 Не осталось никаких сомнений в том, что СССР проиграл эту гонку, когда 14 января 1966 года в возрасте 59 лет умер Сергей Павлович Королёв. На посту главного конструктора ОКБ-1 его заменил Василий Павлович Мишин, который хоть и был его ближайшим помощником, но, к сожалению, не обладал ни его энергией, ни авторитетом. Из запланированных 12 было произведено 4 пуска ракеты Н-1 — при четвертом пуске полностью разнесло стартовый комплекс и было принято решение о сворачивании пилотируемой части лунной программы.

В 1965 году по результатам королёвской части лунной программы Николай Иванович Бугаев в числе других офицеров Командно-измерительного комплекса (КИК) стал лауреатом Государственной премии Совета Министров СССР.

Первое конструкторское испытание ракеты «Н-1»

Продолжатели космического дела

Отданное НПО им. С.А. Лавочкина направление дальнего космоса и непилотируемого изучения Луны претворялось в жизнь Г.Н. Бабакиным. 3 декабря 1965 года был осуществлён пуск ракеты-носителя «Молния», которая вывела Луну-8 на траекторию полёта к Луне. Программой полёта предусматривалась мягкая посадка на поверхности Луны. Совершить её не удалось из-за того, что станция не смогла погасить скорость. 6 декабря 1965 года станция упала на поверхность Луны. Было принято решение о перестановках в космическом начальстве: Госкомиссию по лунной программе возглавил генерал-лейтенант Г.А. Тюлин, а Г.Н. Бабакин был назначен техническим руководителем Лунной программы.

Новая расстановка кадров оказалась очень удачной. Первым пуском с новым составом госкомиссии стал пуск автоматической межпланетной станции Луна-9. 

31 января 1966 года она стартовала с космодрома Байконур и 3 февраля совершила первую мягкую посадку на Луне. АМС прилунилась в Океане Бурь. Со станцией состоялось 7 сеансов связи, общая продолжительность которых составляла более 8 часов. Во время сеансов связи «Луна-9» передавала панорамные изображения лунной поверхности вблизи места посадки. И опять НИП-10 сработал максимально: все фотографии были расшифрованы, обработаны и переданы в правительство и прессу.

Госкомиссия по луннику – Бабакин, Рязанский, Бугаев

Подписи госкомиссии на фото луны

Подготовка доклада в политбюро СССР

Отработал – на море!

3 апреля 1966 года станция «Луна-10» была выведена на лунную орбиту и стала первым искусственным спутником Луны. Станция проработала на орбите Луны 57 суток. За это время НИП-10 провел 220 сеансов связи с объектом, вся часть работала слаженно, как единый организм, и ни разу не дала сбоя. Два месяца круглосуточной работы части командир Бугаев организовал посредством сменного графика разных бригад. Для отработавших смен были выделены автобусы для поездок в город, а в теплые дни — на море. Для представителей промышленности также организовывались экскурсии по достопримечательностям Крыма, особой популярностью среди которых пользовались поездки в знаменитые на всю страну винодельческие совхозы «Коктебель» и «Массандра».

 

 

Генерал-майор Н.Г. Кислицын в своей книге «Погоны и люди», вспоминая организацию работы и отдыха на симферопольском НИП, писал: «У меня по долгу службы были встречи с командирами и личным составом НИПов. Но такой четкой организации службы и самое главное организации работы дежурных смен, как в Центре дальней космической связи (НИП-10) я нигде не встречал. Не даром все вновь назначенные командиры НИПов и командиры новых построенных НИПов отправлялись на обязательную стажировку на два-три месяца на Симферопольский НИП.»

А вот как пишет в своих воспоминаниях полковник В.Г. Мазурин: «С Николаем Ивановичем я прослужил в должности начальника СЕВ (Система Единого Времени) и средств связи одиннадцать лет с 1961 по 1972 год.  Стиль его работы – это определенная система способов, приемов и порядка работы, которая позволяла ему успешно справляться с возложенными на НИП задачами. 

Его стиль базировался на большом жизненном и профессиональном опыте, на солидной теоретической базе, полученной при учебе в Академии и на непрерывном глубоком изучении возможностей новой техники, поступающей в часть, опирался на его интеллект, волевые и нравственные качества, учитывал лучшие качества членов коллектива части и условий, в которых приходилось работать. В своей работе он умело работал с подчиненными, понимая, что от их энергии, квалификации и концентрации напрямую зависит успех в решении поставленных задач».

Совхоз «Коктебель»

Космические перегрузки

Советский Союз, проиграв лунную пилотируемую гонку, форсировал программу по исследованию Луны автоматическими станциями: в 1966 году были запущены подряд Луна-11 (24 августа), Луна-12 (22 октября) и Луна-13 (21 декабря). Первые две станции были предназначены для получения фотоснимков в высоком разрешении и повышенной четкости, а также для изучения структуры гравитационного поля Луны. Наконец, АКС «Луна -13» совершила мягкую посадку на Луне, произвела три съемки полной панорамы Луны и, взяв образцы лунного грунта, впервые в мире провела анализ состава лунного грунта в автоматическом режиме. НИП-10 работал на полной мощности: были проведены все запланированные сеансы связи, получены и обработаны данные фотосъёмки и анализа грунта. При этом у части были и другие стратегические задачи, работа над которыми не прекращалась: НИП обеспечивал работы по проектам «Венера» и «Марс», а также работы по пилотируемой программе. После доклада Николая Ивановича на заседании Совета главных конструкторов, симферопольский НИП «разгрузили»: все работы по дальнему космосу были переданы на НИП-16 в г. Евпатория, который и создавался непосредственно для работы с АКС Марс, но по ряду причин до сих пор находился в резерве. 

Кроме того, на НИП-16 была возложена задача обеспечения связи с орбитальными станциями, создание которых становилось приоритетной задачей в области пилотируемой космонавтики. НИП-10 продолжил своё дело и стал официальным главным центром связи по освоению Луны.

Келдыш в Симферополе перед Марс-1, Келдыш знакомится с лунной панорамой

Проект вымпела для станции Марс-1

Доклад Бугаева о готовности по работе с Марс-1

Доклад завершен – летим на Марс!

Келдыш, Бабакин, Рязанский – доклад Бугаева о готовности работ по Венере

Космические комиксы

7 апреля 1968 года с космодрома Байконур была запущена автоматическая межпланетная станция Луна-14. Она, как и предыдущие станции, была ориентирована на получение информации об окололунном пространстве в интересах пилотируемой программы по изучению Луны. Кроме того на станции была установлена новая аппаратура линий связи «Земля-Борт» и «Борт-Земля» с использованием перспективного дальнего радиокомплекса (ДРК), предназначенного для последующей его установки на автоматических станциях следующего поколения, а также лунных пилотируемых космических кораблях Л1 и Л3. Также на станции были установлены механизмы, которые впоследствии предполагалось применять на луноходах и возникла необходимость проверки работоспособности различного вида уплотнений, смазок и подшипников.

Станция проработала на лунной орбите почти 75 суток, было проведено около 300 сеансов связи. Во время работы станции стали происходить регулярные сбои при передаче функциональных команд: например, вместо команды «Привести в исходное положение солнечные батареи» станция отрабатывала команду на проведение внеочередного сеанса телеметрии.  Командир Бугаев почти не ночевал в этот период дома, так как постоянные сбои аппаратуры требовали его присутствия на сеансах связи. Проводились регулярные и внеплановые заседания Технического руководства и Госкомиссии. 

 

После очередного неудачного сеанса связи, Николай Иванович отправился на заседание Техруководства, которое в этот раз проводилось на территории ОКБ МЭИ, возглавляемом А.Ф. Богомоловым, и захватил с собой не только штатные материалы результатов сеансов связи, но и обработанные им и нарисованные художником из его части плакаты, на которых результаты сеансов связи были представлены в виде комиксов. После доклада Николая Ивановича разразилось продолжительное, но безрезультатное обсуждение, затем гендир ОКБ перенёс совещание. На следующий день заседание продолжилось в узком кругу: А.Ф. Богомолов, Н.И. Бугаев и М.С. Рязанский, главный конструктор радиотехнических систем. Бугаев озвучил идею о том, что при проведении сеансов связи происходил не сбой в работе аппаратуры, а наложение отраженного от поверхности Луны сигнала на сигнал с Земли — аппаратура для работы с лунными объектами оказалась слишком чувствительной. Было решено применить аппаратные способы повышения помехозащищенности. Этот случай также выявил необходимость управления планируемого лунохода оператором с Земли, так как ни одна программа не смогла бы учесть постоянно меняющеюся обстановку и профиль поверхности Луны.

Бабакин, Рязанский, Агаджаев, Бугаев на Госкомиссии

Постоянная комиссия по луне

Послеполётные благодарности от космонавтов

Постоянный состав комиссии по дальнему космосу: Келдыш, Бабакин, Рязанский, Агаджаев, Буганов, Богомолов

Огромный скачок для человечества

США уже вышли на финишную прямую в реализации своей лунной программы и все в СССР понимали, что если не явить миру что-либо в противовес «Аполлону», то велик риск прекращения финансирования целых направлений космической программы страны, а самое главное, будут расформированы уникальные научные коллективы. Лучшие умы советской космической науки бросили все свои силы на два самых перспективных направления: разработка и эксплуатация долговременных орбитальных космических станций и исследование планет солнечной системы автоматическими межпланетными станциями.

В 1968 году подводя итоги работ по программе пилотируемого космоса руководство Советского Союза приняло решение представить группу работников промышленности и военных, в число которых входил и Николай Иванович Бугаев, на соискание Государственной премии Совета Министров СССР. Николай Иванович получил Госпремию по лунной программе в конце этого же года.

В октябре 1968 года на очередном заседании Технического руководства в Симферополе командир НИП-10 выступил с докладом на тему управления луноходом. 

У американских астронавтов при выполнении лунной миссии «Аполлон» не возникло трудностей с управлением, так как оно осуществлялось непосредственно с поверхности Луны, при наличии постоянного визуального контакта. В условиях же телеуправления с помощью малокадрового телевидения, как это происходило у советских исследователей, на расстоянии 300 000 километров необходимо было учитывать задержку в исполнении команд, которая иногда достигала 24 секунд, что при малейшей ошибки оператора в условиях сильно изрытой лунной поверхности могла стать фатальной для объекта.

Николай Иванович предложил построить учебную площадку, по своим условиям максимально приближенную к лунной поверхности, разработать учебную командную линию, имитирующую работу с реальным луноходом, и

сформировать экипажи для управления луноходом. Так на НИП-10 развернулось строительство Лунодрома. Один экземпляр Лунохода был изготовлен специально для работы на этой площадке. Почти год ушел на доработку бортовых систем связи и испытания наземной аппаратуры. Наконец в июле 1969 года был произведен запуск АМС «Луна-15». Основными целями этого полета были мягкого посадка на поверхности Луны, забор образцов лунного грунта и доставка их на Землю. К сожалению, из-за неисправности бортовой аппаратуры миссия была провалена: мягкого прилунения не получилось, связь со станцией была потеряна. А за день до этого, 20 июля 1969 года, в ходе полёта «Аполлона-11», Нил Армстронг сделал свой исторический шаг на Луне, маленький для него и гигантский для всего Человечества.

Вручение Госпремии

Лунная земля

Еще год потребовалось на подготовку АМС «Луна-16». Она стартовала 12 сентября 1970 года и полностью выполнила программу полета: удалось совершить мягкую посадку на поверхности Луны, по командам с Земли  грунтозаборным устройством посадочной ступени был произведён забор  лунного грунта в районе Моря Изобилия, который был помещён в специальную герметичную капсулу, и направлен на Землю 21 сентября ракетой «Луна — Земля». 

24 сентября в 4:50 возвращаемый аппарат станции «Луна-16» был отделён от ракеты «Луна — Земля», в 8:10 вошёл в атмосферу Земли и совершил мягкую посадку на территории СССР. На Землю были доставлены образцы лунного грунта, общей массой 101 грамм. «Луна-16» стала первым автоматическим аппаратом, доставившим внеземное вещество на Землю — ранее его доставляли лишь пилотируемые экспедиции: «Аполлон-11» и «Аполлон-12».

«Луна-17»

Начался следующий этап лунных экспедиций и работа над станцией «Луна-17»: была скорректирована программа наземных испытаний и доработана аппаратура радиорелейной связи. Луноход был создан в конструкторском бюро НПО им. С.А. Лавочкина под руководством Г.Н. Бабакина.

На НИП-10 к тому времени был создан полигон размером 70 на 120 м, воспроизводящий лунный рельеф с углублениями, кратерами, разломами, россыпью камней различной величины, на котором начались проверки лунохода. Для управления луноходом были подготовлены два экипажа, в состав которых входили командир, водитель, штурман, оператор и бортинженер. Примечательно, что в состав экипажей вошли военные, не имеющие никакого опыта управления транспортными средствами, чтобы земной опыт вождения не помешал им освоить новую лунную реальность.

Отобранные офицеры прошли строгую медкомиссию наравне с космонавтами, теоретическое обучение и практические тренировки на Лунодроме.

10 ноября 1970 года стартовала автоматическая межпланетная станция «Луна-17» с Луноходом на борту и 15 ноября вышла на орбиту искусственного спутника Луны. 17 ноября станция благополучно прилунилась в Море Дождей и Луноход съехал на лунный грунт.

Управление исследовательским аппаратом осуществлялось при помощи комплекса аппаратуры по контролю и обработки телеметрической информации — СТИ-90, а Центр управления Луноходом включал в себя:

— пункт управления луноходом (ПУЛ), который включал пульты управления командира экипажа, водителя лунохода и оператора остронаправленной антенны (ОНА);

— рабочее место штурмана экипажа;

— зал оперативной обработки телеметрической информации.

Экипаж лунохода, получая на Земле лунные телевизионные изображения и телеметрическую информацию, выдавал команды обратно на луноход. Дистанционное управление луноходом имело специфические особенности, обусловленные отсутствием восприятия оператором процесса движения и зависимостью характеристик подвижности самоходного шасси от условий движения (рельефа и свойств грунта). Весь первый лунный день (примерно 14,5 земных суток) экипаж Лунохода приноравливался к необычным телеизображениям: картинка с Луны была очень контрастной, без полутеней. Но основную сложность, как и предполагалось, составляла задержка времени: радиосигнал двигался до Луны и обратно около 2 секунд и применение малокадрового телевидения с частотой смены картинки от 1 кадра в 4 секунды до 1 кадра в 20 секунд дало в результате общую задержку в исполнении команд более чем в 20 секунд. Всё это обязывало экипаж предвидеть возможное направление движения и препятствия на пути лунохода, что требовало от всей команды максимальной концентрации внимания. Аппаратом управляли по очереди, через каждые два часа экипажи менялись, потому что за это короткое время операторы буквально «выходили из строя» из-за столько напряжённых условий работы.

         В течение первых двух недель проводилось изучение района посадки станции «Луна-17». Одновременно проходили испытания систем лунохода и приобретение экипажем опыта вождения. 

Помимо изучения лунной поверхности объект выполнял еще и прикладную программу: в рамках подготовки к готовящемуся пилотируемому полёту он отрабатывал поиск района посадки лунной кабины. 20 февраля 1971 года, по окончании четвёртого лунного дня, была выполнена вся запланированная программа работ Лунохода.Анализ состояния и работы бортовых систем показал возможность продолжения активного функционирования автоматического аппарата на лунной поверхности и с этой целью была составлена дополнительная программа работы лунохода. Успешное функционирование космического аппарата продолжалось 10,5 месяцев. За это время Луноход проехал 10 540 м, передал на Землю 200 телефотометрических панорам и около 20 тысяч снимков малокадрового телевидения. В ходе съемки были получены стереоскопические изображения наиболее интересных особенностей рельефа, позволяющие провести детальное изучение их строения.

15 сентября 1971 года, при наступлении одиннадцатой лунной ночи, температура внутри герметичного контейнера лунохода стала падать, так как исчерпался ресурс изотопного источника тепла в системе ночного подогрева. 30 сентября в месте стоянки Лунохода наступил 12 лунный день, но аппарат так и не вышел на связь. Все попытки войти с ним в контакт были прекращены 4 октября 1971 года. Общее время активного функционирования Лунохода составило 301 сутки 6 часов 57 минут, что более чем в 3 раза превысило заданное по техническому заданию. Луноход остался на Луне. Точное его местоположение долгое время оставалось неизвестным, пока почти через почти 40 лет группа физиков из Калифорнийского университета в Сан-Диего под руководством профессора Тома Мерфи не отыскала его на снимках, полученных американским зондом «Lunar».

После успешного завершения миссии «Луна-17», НИП-10, как лучшей части ракетных войск стратегического назначения был вручен Вымпел Совета министров СССР. На торжественный приём в Бугаевку приехали все Главные конструкторы, занятые по Лунной программе. Выразив общее мнение, М.С. Рязанский в своей поздравительной речи отметил, что вместо девяти главных конструкторов в работе над «Луной-17» был задействован ещё внештатный, десятый – Николай Иванович Бугаев, благодаря термоядерной энергии, громадному опыту и энциклопедическим знаниям которого удалось безукоризненно реализовать сложнейшие задачи проекта «Луна-17» и «лунного трактора».

На торжественном обеде был озвучен один из экстремальных эпизодов, произошедший в период подготовки к очередному сеансу связи. За несколько часов до начала сеанса пропала связь между приемо-передающей станцией и пунктом управления Луноходом. Тестовые измерения показали полный разрыв 112 проводного кабеля. Пока службы обеспечения в срочном порядке запрашивали дополнительный кабель у предприятия-изготовителя, Николай Иванович сразу понял истинную причину неисправности. В моду тогда только вошли браслеты, брелоки и прочие поделки из монтажного провода. Командир сразу же бросился в казарму школы сержантов и потребовал немедленно вернуть украденный кусок кабеля, при этом пообещав, что виновные не понесут наказания и в течении двух-трех дней специально для изготовления сувениров в часть будет доставлено необходимое количество монтажного кабеля. Кабель вернули, связь была восстановлена вовремя и сеанс работы с объектом прошел без нареканий. В этой истории больше всего поражает безграничное доверие солдат к командиру части.

 

Проект «Луна-17» стал для Николая Ивановича апогеем его организаторских способностей и научной мысли – за эту работу в составе группы военнослужащих и представителей промышленности он был в третий раз номинирован на Государственную премию Совета министров СССР. Однако, вручена Госпремия не была: после поражения СССР в пилотируемой лунной гонке с США выглядело неэтичным отличать команду исследователей такой высокой наградой — все участники этого проекта были награждены орденами и медалями.

НИП-10 также участвовал и в завершающих работах по исследованию Луны автоматическими межпланетными станциями: под руководством командира Бугаева были реализованы миссии начиная с «Луны-18» и заканчивая «Луной-21» с Луноходом-2 на борту.

Снимок с календаря роскосмоса

На испытаниях на лунодроме

Рязанский, Келдыш, Бугаев – Экзамен на управление луноходом

Келдыш и Богомолов в Симферополе после Луны-17

Гонка продолжается: долговременные орбитальные станции

После пилотируемой лунной гонки вторым приоритетным направлением в изучении космического пространства стала разработка и эксплуатация долговременных орбитальных станций (ДОС).

Технический проект ДОС был разработан еще С.П. Королевым, а после его смерти был передан в ОКБ Челомея, где разрабатывался военный ДОС, получивший название «Алмаз». Американское агентство NASA анонсировало запуск большой исследовательской станции «Skylab» в середине 1972 года, и в страхе потерять ещё одно направление в этой космической гонке и не войти в историю, в 1970 году правительство СССР постановлением ЦК КПСС от 9 сентября передало разработку советской ДОС в ОКБ-1, где после смерти С.П. Королёва главным конструктором стал В.П. Мишин. Чтобы догнать и перегнать США и первыми запустить мирную долговременную орбитальную станцию сотрудники ОКБ-1 под руководством Юрия Павловича Семёнова использовали готовые корпуса станции «Алмаз» и наработки нового корабля «Союз» (7К-Т). Работы над созданием орбитальной станции велись круглосуточно и без выходных. Закончить ОК, получивший название «комплекс ДОС-7К», планировали уже в октябре 1970 года. Несмотря на героические усилия конструкторов сроки выдержать не удалось и старт несколько раз пришлось переносить.

В отличие от обычного корабля орбитальная станция была рассчитана на долговременное нахождение на земной орбите: планировалось, что она сможет автономно работать в течение многих месяцев и даже лет, а внутри неё будет достаточно пространства для организации научной деятельности и жизни экипажа. Согласно техническому заданию, комплекс «ДОС-7К» предназначался для орбитальных полётов двух-трёх сменяемых экипажей, каждый из которых состоял бы из трёх космонавтов, проведения научных экспериментов, медицинских и астрофизических исследований. Планируемый полётный ресурс такой станции в пилотируемом режиме составлял три месяца.

 

Быковский

Горбатко

Горбатко

Терешкова

Титов

«Спасибо» дороже всех наград

19 апреля 1971 года с космодрома Байконур была выведена на земную орбиту первая в истории долговременная космическая станция «Салют-1». К этому времени все НИП, в том числе симферопольский были оснащены новой аппаратурой для работы с ДОС. Николай Иванович Бугаев выступил в Москве с докладом, где высказался о необходимости синхронной работы НИП в паре: так как планировалось проведение долговременных работ на орбитальной станции, то наземный пункт также должен был долгосрочно оставаться на связи без права на ошибку, ведь она могла стоить аварии на ДОС и даже жизни космонавтов. 

.

 

Командир симферопольского НИП предложил синхронизировать работу его части и пункта НИП-16 в городе Евпатория.

19 апреля 1971 года стартовала ракета-носитель «Протон» (УР-500К), которая вывела в космос первую в мире орбитальную станцию «Салют» (ДОС-1). 23 апреля был запущен космический корабль «Союз-10» с экипажем, состоящим из командира Владимира Шаталова, бортинженера Алексея Елисеева и инженера-испытателя Николая Рукавишникова. На следующий день корабль пристыковался к станции, но не полностью: не возникло герметичного стыка, и не соединились электрические цепи. Шаталов попытался устранить эту проблему и «дожать» корабль с помощью двигателей — безрезультатно. С командного пункта в Евпатории экипажу дали команду на расстыковку, но теперь корабль «не захотел» отделяться от станции. Возникла сложная аварийная ситуация.  

«Салют» спас Николай Рукавишников, который вскрыл блок электроники и поставил кроссировку на определённые штыри.

«Союз-10» благополучно отделился от станции и 25 апреля его экипаж досрочно вернулся на Землю

Миссия Союз-10 была провалена, но благодаря идее Бугаева сдвоить пункты связи вся команда проекта получила ценный опыт совместной работы, удалось избежать катастрофы — гибели людей и самой станции. После этого пуска все НИП, расположенные вдоль траектории полета орбитальных станций, были попарно синхронизированы для работы с ДОС. Конечно, за неудачный полет никого из работников наземных служб не наградили, но Николай Иванович всегда хранил письмо, подписанное Мишиным, Чертоком, Рукавишниковым и Шаталовым с благодарностью за спасение их жизней и станции.

Салют без аплодисментов и космическая Одиссея

Несмотря на фиаско «Союза-10», Мишин предложил придерживаться первоначального плана и отправить на станцию ещё две экспедиции.

6 июня 1971 года стартовал корабль «Союз-11» с Георгием Добровольским, Владиславом Волковым и Виктором Пацаевым на борту. На следующий день он успешно состыковался со станцией «Салют»: космонавты перешли на станцию, сразу приступив к выполнению программы, рассчитанной на 25 суток. Однако, миссия «Союз-11» закончилась трагически. Вечером 29 июня космонавты заняли свои места в спускаемом аппарате корабля и закрыли люк, но транспарант «Люк открыт» продолжал гореть. 

 

Центр управления полётами дал указание повторить манипуляции с люком — транспарант не погас. Затем ещё раз — транспарант продолжал гореть. Экипаж начал нервничать: негерметичный люк спускаемого аппарата означал верную смерть: скафандры на кораблях серии 7К-Т были не предусмотрены. Герметичность проверили сбросом давления в бытовом отсеке. Когда выяснилось, что всё в норме, ЦУП отдал команду на расстыковку и спуск. 30 июня после полуночи двигатель корабля был включен на торможение. Около двух часов ночи поисковая служба обнаружила спускаемый аппарат в расчётном районе, рядом сел вертолёт. К аппарату подбежали поисковики и всего за минуту открыли люк, но космонавты не подавали признаков жизни. Врачи пытались тут же, на месте, реанимировать их, но эти попытки оказались безрезультатными: космонавты погибли от удушья.

29 июля 1972 года на космодроме Байконур ракета-носитель «Протон» запустила орбитальную станцию ДОС-2. Предполагалось, что к ней отправится экипаж в составе Алексея Леонова и Валерия Кубасова. Однако на 182-й секунде полёта произошло выключение двигательной установки второй ступени ракеты-носителя — станция погибла. Стало ясно, что требуются значительные доработки как самой станции, так и кораблей серии «Союз». Тогда было принято решение вернуться к военной версии ДОС — станции «Алмаз», с которой всё и началось. Первый успешный запуск военной станции «Алмаз» под названием «Салют-3» состоялся только в следующем году — в ночь с 24 на 25 июня 1974 года. Через несколько дней к нему пристыковался «Союз-14». Началась многолетняя космическая Одиссея.

Повышение

В июле 1973 года Николай Иванович Бугаев стал лауреатом Ленинской премии и был назначен Главным инженером Командно-измерительного Комплекса (КИК). Официально его должность называлась начальник управления испытаний и эксплуатации командно-измерительных средств и автоматизированной системы управления командно-измерительного комплекса. После его перевода начался закат легендарного НИП-10 и основным пунктом дальней космической связи стал НИП-16 в Евпатории.

Когда Николай Иванович вступил на новую должность, то увидел, что службы КИК функционируют лишь формально и все вопросы инженерного обеспечения каждый НИП решал самостоятельно, в силу своих возможностей и связей командования конкретного пункта связи. Конечно, не все вопросы могли быть решены децентрализовано: прежде всего внимания требовали вопросы метрологии и обеспечения единства средств измерений. Необходимо было также наладить работу с эталонами, оперативную поверку средств измерений, перепроверку рабочих измерительных приборов – фактически организовать метрологическую службу с нуля.

Н.И. Бугаеву за короткий срок на посту Главного инженера КИК удалось добиться потрясающих результатов: он создал Единую метрологическую службу, лабораторию эталонирования, подразделение материально-технического обеспечения средствами управления и контроля за космическими аппаратами, отдел криптозащиты, Единую службу контроля и обеспечения техники безопасности. Была организованна авиационная служба контроля технического состояния средств измерений параметров орбиты и контроля сигналов телеметрии. На отдельных НИП была смонтирована аппаратура средств визуального наблюдения и приема визуальной информации. Была разработана аппаратура приема и обработки телеметрической информации в реальном масштабе времени. Начались работы по созданию автоматизированных систем передачи командной информации из ЦУП на НИП и передача этой информации на борт управляемых объектов для исполнения команд управления.


Естественно такой объём работ был реализован благодаря тому, что Н.И. Бугаев много внимания уделял работе с людьми, которые и несли на своих плечах всю эту нагрузку. Командир КИК досконально знал личный состав: фамилию, имя, звание и даже должность — это касалось не только офицеров, но и рядовых. Подчиненные были высокого мнения о своем командире. Вот как полковник Мазурин, много лет проработавший заместителем Бугаева по техническим вопросам, вспоминает о нём в своей книге: «Каждый заместитель полностью отвечал за все стороны жизни и службы вверенных ему подразделений. За порученное дело и выполнение специальных заданий был особый спрос. Николай Иванович, редко вмешивался в работу своих заместителей, считал, что они достаточно технически грамотны и подготовлены, обладают достаточным опытом и знаниями для решения поставленных задач. Контроль осуществлялся по конечному результату. По натуре он был системным человеком — все вопросы и проблемы были у него разложены «по полочкам», и он всегда с этих полочек доставал самые трудные и главные и требовал первоочередности в их решении. У него были хорошо развиты волевые качества, целеустремленность, самостоятельность, решительность в принятии решений, сочетающаяся с разумным расчетом, предусмотрительностью. Главными критериями при оценке человека считал отношение к делу, ответственность, проявление заботы о подчиненных. Как командир, умел держать удары судьбы, не отыгрывался на подчиненных за промахи в работе. Он всегда поддерживал инициативу, если только она не уводила от решения главных задач, но всегда в шутку предупреждал, что инициатива наказуема.  И часть всегда была впереди по итогам рационализаторской работы. Поддерживал самодеятельность и занятия спортом…»

Поистине энциклопедические знания в разных областях техники позволяли ему «говорить на одном языке» со светилами советской космической отрасли: Королевым, Мишиным, Чертоком, Рязанским, Богомоловым, Келдышем, Бабакиным, Тюлиным.  


Но далеко не все в высших эшелонах ракетно-космических войск одобрили бурную деятельность нового командира КИК – Николаю Ивановичу часто вставляли палки в колёса. Чего стоит только введение квот на пробег военных машин: разрешенный пробег был одинаков и для Главного инженера, которому по долгу службы ежедневно приходилось посещать организации, разбросанные по всей Москве и Московской области, и для кабинетного чиновника. Командир КИК за десять дней расходовал лимит бензина, отведённый на месяц, а далее покупал горючее за свой счёт.

В конце концов неуёмного Бугаева, бурная деятельность которого нарушала размеренную жизнь высокопоставленных чинов РВСН, было решено «снять»: в мае 1977 года ему было присвоено звание генерала-лейтенанта (или генерал-майора — ? В разных источниках по-разному), а в июне он был с почестями отправлен в отставку. 

Королевские чтения АН СССР

Праздничный отчет о работе луны

Покой нам только снится!

После увольнения Николая Ивановича Бугаева из кадров Вооруженных сил СССР бывшие сослуживцы и коллеги мгновенно предложили ему должность ведущего инженера НИИ автоматической аппаратуры. В свои 54 года Бугаев был полон сил и энергии и не собирался скучать на пенсии. Отдел, куда был назначен Николай Иванович, буквально бурлил от его кипучей деятельности, а сам он взялся за изучение новой тематики: сыновья еженедельно привозили ему книги и журналы по теории и практики создания систем автоматического регулирования, а потом возили в переплетную мастерскую конспекты отца – там их скрепляли в общие тетради объёмом 200-300 страниц. Через год Бугаев был назначен начальником группы и отдел получил полновесный научно-производственный план.

Кстати, ранее Николай Иванович уже несколько раз брался за диссертацию — в его архивах нашли пять планов диссертационной работы: первый был датирован 1969 годом, но только с выходом на пенсию он получил возможность работать по нормированному графику и смог претворить эту идею в жизнь. Диссертация по последнему плану от 1988 года была посвящена разбору и описанию алгоритмов работы систем управления луноходами.  В четырёх других планах в конце стояли приписки: «Материалы переданы тов. ХХХХХХ.», так что все диссертационные начинания Бугаева оказались жизнеспособными и на их основе четыре человека защитили свои кандидатские диссертации.

Также Николай Иванович купил и освоил печатную машинку, так как был убеждён, что исследователь, который хочет оставить потомкам своё научное наследие, должен удосужиться привести их в надлежащий вид.

Николай Иванович поступил на курсы английского языка, окончив которые, он сдал кандидатский минимум. В школе и в Академии он учил немецкий язык, который именовал языком химии, но при этом осознавал важность знания именно английского языка для инженера, работающего в космической отрасли. Этот свой пробел Николай Иванович закрыл уже будучи пенсионером и впоследствии с успехом переводил технические тексты по теории автоматического управления. 

Праздничный отчет о работе луны

«Я не могу жить наполовину…»

В 1992 году генерал-лейтенант Бугаев был назначен Начальником отдела. Близилась к концу работа над кандидатской диссертацией. Кроме того, он активно занимался общественной работой: входил в совет Ветеранов космических войск.

Для всех стало неожиданностью, когда у энергичного Николая Ивановича обнаружились проблемы со здоровьем — двадцать лет работы в стрессовом режиме дали о себе знать. Безусловно, сказались и фронтовые ранения. Сначала забарахлило сердце, потом резко ухудшилось зрение. Но не такой человек был Бугаев, чтобы сдаться: даже находясь в госпитале, он просил не беллетристику, а только технические журналы и книги.

Николай Иванович почти закончил работу над диссертацией, когда случился очередной инфаркт. Он и в этот раз вырвался из лап смерти, но собрав семейный совет, объявил о своём решении уйти на покой и стать настоящим пенсионером. Сначала родственники и коллеги по институту пытались отговорить его, ведь человек такой кипучей энергии и такого пытливого ума просто не сможет сидеть без дела, но Николай Иванович решительно обрубил эти попытки: «Я не могу жить наполовину. Если уж работать, так гореть на работе.»

Однако, Бугаев остался активным в Совете ветеранов: на очередном заседании он поднял вопрос о необходимости увековечивания истории покорения космоса советскими учёными: по его задумке ветераны космоса должны были разбиться на группы по направлениям и ретроспективно описать те события, через которые прошла великая космическая держава.

 

 

Многие материалы еще не были рассекречены, каждый рассказ вычитывался на момент нераскрытия стратегических технических вопросов – они должны были отражаться исключительно в общем виде. Сын Николая Ивановича успел прочитать несколько заметок до цензуры. В одном фрагменте был описан случай, произошедший с С.П. Королёвым во время его пребывании в трудовом лагере: он был приговорён группой «блатных» к смерти, но их бригадир, случайно наткнувшийся на дневники Королёва с проектами различных летательных аппаратов, спас его. Вторая история описывает монолог Ю.А. Гагарина во время обеда с Н.И. Бугаевым в Домике Королёва на НИП-10: он плакал после смерти Сергея Павловича, вспоминая его последние дни. На прощание он подарил командиру Бугаеву редкую фотографию Королева, где он был снят в военной форме после возвращения из Германии – на оборотной стороне фото к надписи «Гагарину от Королева» прибавилась надпись «Бугаеву от Гагарина».  К сожалению, все эти черновики не дошли до нас.

Н.И. Бугаев внимательно продолжал отслеживать состояние дел в космической промышленности: он каждое утро отправлялся за свежей прессой и все публикации о космосе тщательно подшивал в папки, которые составили целый архив. Когда появились сообщения о том, что симферопольский НИП исключен из контура управления российскими космическими объектами, а Украина была не в состоянии поддерживать техническое состояние аппаратуры, то для того, чтобы избежать гибели этого уникального оборудования, Бугаев начал переписку с Космическим агентством Украины. Он мечтал сохранить историю освоения космоса, историю создания Лунодрома и другие важные эпизоды космической саги.  Несколько лет Совет ветеранов бился за идею создать на территории НИП-10 музейный комплекс, однако, ветеранам в этом было отказано. Сегодня легендарный НИП-10 представляет собой печальные руины, заросшие бурьяном.

 

Николай Иванович Бугаев умер 17 декабря 2003 года и был похоронен на Троекуровском кладбище в Москве. Каждый год в день Космонавтики, 12 апреля, на его могилу приезжают его бывшие сослуживцы, коллеги и люди, неравнодушные к истории космоса.

Это был великий Человек и с ним ушла великая эпоха, но он жив в наших сердцах, пока мы помним эту историю – историю покорения космоса могучей державой, Советским Союзом. Вечная Слава и Память Бугаеву Николаю Ивановичу.

Изо всех орудий – пли! Салют! Салют! Салют!

август, 2020 год

Бугаев Николай Иванович